Читать далее...

Крымчане могли бы в чём-то и позавидовать приезжим: гости воспринимают нашу столицу как первый город Крыма — город, с которого начинается короткая беззаботная пора летних отпусков. Над головой синее скифское небо, в воздухе тополиный пух; ветер южный, сухой, тревожный, обещающий... На горизонте силуэт Чатырдага, а за ним — море! Давайте же отметим 225-летие города не только гулянием под музыку и салютами, но и тем, что хоть недолго побудем у себя дома любознательными гостями. Читать далее...

Подмена
У тебя на уме всё одно!
Ну а мне — всё одно, всё одно...
Автор
— Всё у тебя, друг мой, получится. Я знаю это совершенно определённо.
— С чего такая уверенность?
— Ты совсем не похож на них, то есть на нас... Внешне ты типичный лапиф, — Киллироя ещё раз критически оглядела Дона Таха.
— Горбуна, то бишь, невозможно провести... Это далеко не простой кентавр. Он чистокровный... аристократ... Не зря же у него такое имя: Хирон.
— Перестань! Мало ли какие имена бывают... Главное — тебе нужно понравиться его дочке. Коронида не только красивая баба. Она ещё, как немногие из нашего полу, очень чуткая... Просто так, на одном только либидо, её не заморочить... Только Сапфо на ночь ей недостаточно. Она из тех, кто вместо кофе по утрам в постельку Гомера требует.
— Я не Гомер, но я скажу гекзаметром, переходящим в ямб... Читать далее...

Мы учились в Литинституте в последние брежневские годы. Хорошее время, молотый кофе — три рубля сорок пять копеек первый сорт пачка в гастрономе близ нашего общежития на Руставели, автомобильных пробок нет, и на учёбу можно прибыть троллейбусом № 3 без опоздания, каменностабильное государство платит стипендию, преподаватели экстра-класса, люди на курсе как на подбор — свобода и воля жизнерадостных придурков. Как мы колобродили в вышеупомянутом общежитии — наверное, каждый выпуск может чуть не под копирку поведать уйму потрясающих и судьбоносных историй-близнецов, неизбежных в условиях тесного проживания безусловных гениев. Уверена, и в других разделах этого сборника достаточно воспоминаний о стихочтениях, круглосуточных словопрениях, буйных романах с выходом в окно и мечтах о точном и единственном слове. Мы как сообщество были разношёрстны, многонациональны (Африка, Алтай, Грузия, Болгария, Дагестан, Украина, пол-России...), безумны в страстях, влюблены в альма-матер и постоянно, до горечи, — друг в друга. И почти все другие жили, догадываюсь, так же... Читать далее...

Читать далее...

...Пошёл по вечернему пустому зданию. Хрумкало стекло под ногами. Зал. Стены уходят ввысь. Вылетела птица, захлопав крыльями, напугала. Побежал по коридору. И — заблудился. Растерялся. Кинулся в обратную сторону. Стоял растерянный, со слезами на глазах.
— Мама... — сказал еле слышно.
Все страхи позади. Уселись с Анной на причале, близко друг к другу.
— Я совсем и не плакал, — громко говорил ей Виля.
Она показала мускулы и рост — ты же мужчина! Улыбнулась ободряюще. Он важно кивнул — да сжал руку, показывая бицепс. Анна обняла его. Так и застыли.
Музыкантов искали по приморским деревням.
Происходило это по-разному... Вот им показывают, куда идти. Вот они разговаривают с загорелым мужчиной, тот смущённо улыбается и пожимает плечами. Жена его, слушая разговор, показывает жестами: мол, ничего не надо, уходите!
Шли по улочке, заглядывая в палисадники.
Молодой парень достает из-под кровати гармонь, протирает пыль. Играет. Эдем недовольно качает головой. Читать далее...